Почему часы,
скорее всего,
никуда не исчезнут✳

Все примерно знают, что такое архетип.

По крайней мере, мы привыкли к этому слову. Есть какие-то повторяющиеся типажи, персонажи, сюжеты. Психологи говорят об архетипах. Маркетологи говорят об архетипах брендов.

• Герой.
• Правитель.
• Мудрец.
• Бунтарь.

Мы узнаём определённый архетип, даже если конкретное его воплощение каждый раз другое. Джокера, Локи и Одиссея объединяет то, что они трикстеры. Если мы говорим об архетипе мага, то у нас помимо образов из Властелина колец и Гарри Поттера появляется логотип Эппл.

Но архетипичными могут быть не только бренды, персонажи или сюжеты.

Есть как будто бы и очень устойчивые способы организации пространства.

Давайте посмотрим на самые обычные часы.

И попробуем убрать из них всё необязательное.

1. Уберём бренд.
2. Уберём весь текст.
3. Уберём цифры.

Можно убрать даже индексы.

Что в итоге остаётся?

А остается что-то самое базовое — это Круг. Даже квадратные часы по сути круглые. Даже Картье Краш архетипически круглый. Кроме круга есть Центр, который совпадает с осью вращения стрелок. Есть еще Направления от центра к краю. Граница. И стрелки, которые делят пространство внутри неё на части. Часы можно очень сильно редуцировать — но эту структуру мы всё равно узнаём.

И она встречается далеко за пределами циферблата.

• В планах некоторых поселений и храмов есть центр, периферия и основные направления.
• В календарях — деление целого на части.
• В мандалах — организация пространства вокруг центра.

Конечно, это не буквально одна и та же схема. Но похожие пространственные отношения возникают в очень разных вещах.

Как будто у пространства тоже существуют свои архетипы.

Какие-то праформы.

Мы ведь не можем назвать человека, который придумал центр. Или ось. Или круг.

Почему, когда человеку нужно представить порядок чего-то огромного и невидимого — времени, года, мира, — он снова обращается к этим формам?

Самый простой ответ — потому что так устроен человек.

У нас похожее тело. Похожее восприятие пространства. Мы живём на Земле, наблюдаем день и ночь, движение Солнца, сезоны, циклы.

Возможно, этого объяснения совершенно достаточно.

Но что, если существует и гораздо более радикальный ответ?

И что, если дело не только в устройстве человека?

Что, если эти формы повторяются потому, что человек каждый раз обнаруживает один и тот же порядок?

Не придумывает его каждый раз заново.

А каким-то образом его воспроизводит.

Вот примерно здесь начинается территория традиционалистов. И пожалуй самого известного традиционалиста — Рене Генона.

03A / РЕНЕ ГЕНОНИзначальная традиция

ФИЛОСОФ / 1886–1951

Форма как след
общего порядка.

Именно здесь эссе переходит от сходства форм к гипотезе о принципах, которые разные традиции выражают по-своему.

И его представления о примордиальной, или Изначальной, Традиции.

У Генона эти повторяющиеся формы и символы — не просто результат того, что разные люди случайно придумали похожие вещи.

За ними находится более фундаментальный порядок.

И разные традиции, разные культуры, разные символические системы могут быть его частными отражениями.

И этот поиск, это возращение к чему-то изначальному. Которое человечество утратило. Это желание — оно приводит к такому глубинному поиску утраченного. Поиску каких-то крупиц, каких-то схем — любой зацепки.

И возможно, поэтому некоторые формы производят на нас совершенно особое впечатление.

Как будто мы их не просто видим.

Как будто мы их узнаём, или вспоминаем.

И если посмотреть с этой точки зрения на циферблат, то можно увидеть в нём какое-то очень далёкое эхо подобных структур.

Эхо чего-то гораздо более глобального, чем задача узнать, который сейчас час.

Давайте на этой идее мы остановимся, сделаем паузу и переключимся на что-то более научное.

Потому что я сейчас довольно быстро дошёл от наручных часов практически до Изначальной Традиции.

И можно подумать, что дальше будут масоны, тайные общества, космизм, Шамбала и вот это всё.

Нет.

Пока нам туда совершенно не обязательно.

Потому что для формы, о которой я говорю, есть довольно нейтральное и очень удобное слово.

Космограмма.

Космограмма — это не обязательно изображение космоса.

Не звёзды. Не планеты. Не галактики. Не эзотерика ни в коем случае.

Здесь вообще важно понимать космос скорее как порядок мира.

То есть космограмма — это вещь, в которой каким-то образом сжата модель мира или определённое представление о том, как мир устроен.

И это понятие вполне существует за пределами эзотерики.

Например, его подробно разбирает историк науки Джон Треш, профессор Института Варбурга.

По Трешу космограммой потенциально может быть очень разные вещи.

• Здание.
• Картина.
• Текст.
• Книга.
• Песня.

Но, конечно, не любые.

Эта вещь, чтобы быть космограммой — она должна каким-то образом содержать в себе представление о мире — связывать разные его элементы в одну структуру.

Треш разбирает, например, Скинию Завета из книги Исход.

03 / СКИНИЯ ЗАВЕТАПлан и общий вид

Нажмите на план, чтобы открыть его в полном размере.

Outer Courtyard

Внешний двор

Holy Place

Святилище

Most Holy Place

Святая святых

Ark of the Covenant

Ковчег Завета

Историческая реконструкция общего вида по Riehm. Handwörterbuch des biblischen Altertums, 2-е изд., 1894, т. II, с. 1586; репродукция в Dictionnaire de la Bible. Источник ↗ · Public Domain.

02 / ЦЕНТР И ГРАНИЦАНепал · около 1100 года

МАНДАЛА ЧАКРАСАМВАРЫ

Целое,
собранное
вокруг центра.

Рядом — условная схема пространственных отношений, о которых идёт речь в эссе.

Давайте посмотрим на нее не как на атрибут иудазма или как на просто здание или как на предмет культа.

Ее устройство — устройство Скинии Завета — само выражает определённую модель отношений.

Здесь такой же структурный язык.

• Что находится в центре.
• Что находится на периферии.
• Куда можно входить.
• Куда нельзя.
• Как пространство делится.
• Как организовано движение, жизнь внутри этого пространства.

То есть определённая идея о мире превращается в пространство.

И вот теперь вернёмся к часам.

Потому что с ними происходило что-то удивляюще похожее.

На обычном циферблате мы видим часы и минуты.

Но человек начинает добавлять к ним всё новые и новые слои. В каком-то смысле это и масштабы времени.

И в какой-то момент перед нами оказывается довольно небольшой предмет, внутри которого человек попытался связать вращение Земли, движение Луны, календарь и собственное расписание.

И, согласитесь. завораживает посмотреть на маленький циферблат — но не просто посмотреть. А посмотреть с той мыслью что ты наблюдаешь отношения между вещами, которые в реальности несопоставимо больше нас.

Это и есть в каком-то смысле космограмма. Но космограммой они остаются не только с grand complication.

• Perpetual calendar — допустим.
• Moonphase.
• World timer.

Если убрать все эти усложнения, то у и простых часов тоже сохраняется это интересное свойство: они показывают время через циклы, вложенные друг в друга.

1. Секундная стрелка совершает оборот — минутная сдвигается на одно деление.
2. Минутная проходит круг — часовая переходит к следующему часу.

Одно и то же пространство позволяет нам видеть разные масштабы времени и отношения между ними.

Поэтому сходство с теми изображениями из начала для меня не только внешнее. Циферблат ещё и позволяет представить, как устроено время: как соотносятся короткий интервал и длинный, часть и целое.

Я не хочу сказать, что часовщики когда-то нашли древнюю космограмму и решили сделать из неё часы.

Речь о другом: в привычном предмете можно увидеть способ представить порядок мира. Даже если мы редко об этом думаем, когда смотрим на запястье.

Но у механических часов есть ещё одна особенность, которая меня притягивает.

05 / МЕХАНИЗМRobert Roskell · 1820–1821

Весь этот порядок, о котором мы говорили, поддерживается физической работой маленького механизма. И его работа зависит от нас.

Я завожу часы — и в буквальном смысле передаю им часть своей энергии.

Она сохраняется в пружине, а потом в течение следующих часов превращается в движение.

У часов с автоподзаводом эта связь ещё непосредственнее: я двигаюсь, и движение моего тела помогает им идти.

В этом смысле часы можно назвать действующей космограммой. Их владелец участвует в её работе.

И это можно назвать ритуалом. Процесс когда человек заводит часы. Ритуал не в религиозном смысле. А в принципе. Можно сказать, личный: привычная последовательность, у которой появляется значение помимо практической пользы.

Это совершенно очевидно, что часы не про практическую пользу: чтобы узнать время, мне достаточно взглянуть на телефон.

Я не могу утверждать, что механические часы в том виде, в котором мы их знаем, останутся навсегда.

Но мне кажется, что потребность, на которую они отвечают, переживёт ещё много технологий.

Потребность сделать время видимым. Придать некоторую форму для понимания времени, которую можно охватить взглядом. И иметь рядом с собой предмет, через который с ним складываются личные отношения.

Для кого-то в часах важнее статус. Для кого-то — инженерия, красота или память о человеке, который их подарил.

Я же, когда попытался разобраться в собственном притяжении, пришёл вот к чему: меня вдохновляет и захватывает возможность носить на руке маленькую действующую модель порядка. Смотреть на неё и участвовать в её работе.

Не знаю, насколько это объясняет любовь других людей к часам. Но мне помогает понять и собственный интерес, и то, что я хочу создавать как дизайнер.

И здесь я возвращаюсь к парадоксу, с которого начал.

Время я могу узнать где угодно.

А эти часы мне хочется носить.